В отличие от моих университетских преподавателей, Сократ не пытался передать другим какие-то сведения, ровно наоборот — используя вопросы, он сначала помогал своим собеседникам избавиться от иллюзии знания и только после этого — сформировать его самостоятельно. Используя вопрошание он вскрывал противоречия в убеждениях. Например, спрашивая «Что такое справедливость?», он показывал, что привычные определения разваливаются при первом же испытании логикой.
Каждый раз, когда мы не хотим задавать себе неудобные вопросы, мы становимся заложниками собственных иллюзий. Метод Сократа можно назвать интеллектуальной гигиеной — регулярным очищением наших представлений от мусора.
Мой вопрос Сократу: каковы границы использования метода вопрошания? Ведь критическое вопрошание разрушает действие, но, с другой стороны, дает шанс, что ложное действие будет остановлено и очищает место для нового — более осмысленного и точного действия.
Предполагаю, что Сократ предложил бы мне самому ответить на свой вопрос.
Опыт показывает, что есть разные режимы работы: режим замысливания, режим реализации, режим рефлексии (критического анализа результатов реализации). Кажется, что метод вопрошания должен активно использоваться в режиме замысливания и рефлексии, а вот в режиме реализации — по минимуму.
Проблемы начинаются тогда, когда мы бесконечно находимся в цикле замысел-реализация, БЕЗ рефлексии и БЕЗ Сократовских вопросов к себе.
Хороший вопрос — как зеркало: он показывает то, что мы стараемся не замечать.
